«Инертность — благодатная почва для ненависти к себе». Лучшие цитаты Торнтона Уайлдера

Thornton_Wilder

Торнтон Уайлдер. Фото: wikipedia.org

«Принято говорить, что мы «проживаем жизнь». Вздор! Это жизнь проживает нас», — утверждал американский писатель Торнтон Уайлдер на страницах своего романа «День Восьмой» (The Eighth Day, 1967). Сегодня, 17 апреля, исполняется 120 лет со дня рождения известного прозаика и драматурга США. Трехкратный лауреат Пулитцеровской премии оставил после себя значительное наследие из философско-исторических произведений.

Первые пьесы Уайлдер начал писать еще в школьные годы. Он сочинял сюжеты в тихих библиотеках, прячась там от нападок недружелюбных одноклассников. Свое писательское мастерство оттачивал и в различных университетах, а спустя год после получения степени магистра опубликовал роман «Каббала» (The Cabala, 1926), являющийся первой серьезной пробой пера.

За ним последовал невероятно успешный и признанный мировыми критиками «Мост короля Людовика Святого» (The Bridge of San Luis Rey, 1927). Эта книга принесла автору не только значительный доход, благодаря которому он построил свой дом, но и первую Пулитцеровскую премию. По версии американского журнала Time,«Мост короля Людовика Святого» входит в сотню лучших англоязычных романов, начиная с 1923 года. В своем произведении Уайлдер повествует о трагическом происшествии в Перу, где из-за обрушения висячего моста погибают пять человек. Монах Юнипер не может смириться с произошедшим и начинает интересоваться биографиями пострадавших, чтобы понять, почему же Бог забрал их к себе.

The Bridge of San Luis Rey

Обложка первого издания романа «Мост короля Людовика Святого». Фото: wikipedia.org

В 1938 году писатель получает вторую премию, теперь уже за пьесу «Наш городок» (Our Town) — спектакль в спектакле, рассказывающий о событиях первого десятилетия ХХ века в вымышленном городе Гроверс-Корнерс. Упрочив свой американский успех постановками на Бродвее, этой пьесе удалось покорить и иностранные театры, где по сей день можно увидеть новые спектакли.

Еще одна пьеса «На волосок от гибели» (The Skin of Our Teeth, 1942) стала третьим произведением, отмеченным комиссией Pulitzer Prize. Уайлдер вновь перенес своих героев в вымышленный город, в котором происходят ныне удивительные события: персонажи пытаются выжить в эпоху ледникового периода, всемирного потопа и даже семилетней войны. Эта метафорическая пьеса с неожиданным финалом разрушила все привычные театральные условности, закрепив за собой звание самой неканоничной классической комедии США. 

К всемирно известным творениям Торнтона Уайлдера относят также самый длинный его роман «День Восьмой» (около 500 страниц), который стал бестселлером и лауреатом Национальной книжной премии. Это философская история семьи Джона Эшли, которого обвиняют в убийстве друга, однако ему удается избежать смертной казни, навеки покинув своих родных.

День Восьмой

Обложка романа «День Восьмой». Фото: wikipedia.org

В этой статье я собрала самые остроумные и любопытные цитаты из вышеперечисленных и других произведений американского классика. Многие из них заставляют поразмышлять над важными вопросами и, честно говоря, провоцируют усесться за чтение этих книг.

Чтоб уметь уговорить, надо быть беспринципным, честность косноязычна. («День Восьмой»)

Все семьи живут в засушливом климате привычки, и люди целуют друг друга с тайным безразличием. Она видела, что люди ходят по земле в броне себялюбия — пьяные от самолюбования, жаждущие похвал, слышащие ничтожную долю того, что им говорится, глухие к несчастьям ближайших друзей, в страхе перед всякой просьбой, которая могла бы отвлечь их от верной службы своим интересам. («Мост короля Людовика Святого»)

Инертность — благодатная почва для ненависти к себе и к другим. («День Восьмой»)

Чувство юмора позволяет нам ужиться с чужой глупостью — и со своей собственной. («Теофил Норт»)

Тяготы раскаяния легче тягот поста… («Мост короля Людовика Святого»)

Ответственность и есть свобода; чем больше решений ты вынужден сам принимать, тем больше ты ощущаешь свободу выбора. («Мартовские иды»)

Религия — только платье истинной веры, и платье это зачастую прескверно сшито. («День Восьмой»)

Если бы во вселенной был какой-то План, если бы жизнь человека отливалась в каких-то формах, их незримый отпечаток, наверное, можно было бы различить в этих жизнях, прерванных так внезапно. Либо наша жизнь случайна и наша смерть случайна, либо и в жизни и в смерти нашей заложен План. («Мост короля Людовика Святого»)

Справедливость основывается на понимании всех обстоятельств. («День Восьмой»)

Легче найти истинную веру у старухи уборщицы, что скребет на коленях полы в общественном здании, нежели у епископа, восседающего под балдахином. («День Восьмой»)

Только тот смеет говорить о бедности, кто ее испытал на себе. («День Восьмой»)

Люди, для которых тревога — обычное состояние, день и ночь заняты планами на будущее. Натуры безмятежные для таких непонятны; спокойствие они принимают за лень и готовность плыть по течению. («День Восьмой»)

Надежда — продукт воображения. Отчаяние — тоже. Отчаянию слишком живо рисуются возможные беды; надежда — это энергия, и она побуждает ум испробовать все способы борьбы с ними. («Теофил Норт»)

Вы когда-нибудь видели, чтобы животные убивали себя, даже когда у них нет выхода? Они ни за что не прыгнут в реку или еще куда-нибудь, даже если у них нет выхода. («Мост короля Людовика Святого»)

Все мы отданы на милость падающей с крыши черепицы. («Мартовские иды»)

Природа не ведает сна. Жизнь никогда не останавливается. Сотворение мира не закончено. Библия учит нас, что в День Шестой бог сотворил человека и потом дал себе отдых, но каждый из шести дней длился миллионы лет. День же отдыха был, верно, очень коротким. Человек — не завершение, а начало. Мы живем в начале второй недели творения. Мы — дети Дня Восьмого. («День Восьмой»)

Читайте также: Айн Рэнд и ее знаменитые романы-бестселлеры

Добавить комментарий